Святитель Игнатий Брянчанинов

О милосердии и милости

Рассматривая милосердие, заповеданное Господом, вижу бездну несоглядаемую, вижу высоту, уносящуюся от взоров. Он заповедует нам: «Будите убо милосерды, яко же и Отец ваш милосерд есть» (Лк. 6, 36).

Чтобы исполнить эту заповедь, надобно сделаться столько милосердным, сколько милосерд бесконечно милосердый Господь. «Широка, Господи, заповедь Твоя зело!» (Пс. 118). Кто возможет ее исполнить вполне самым делом? Разве тот, кто, объятый Духом Твоим Святым, оставил так свойственное младенцам хождение с трудом и крайней медленностью по стезе заповедей Твоих, начинает шествовать по ним исполинскими шагами, более летать, нежели шествовать, летать на крыльях Духа.

Я же, грешник, мрачный грешник, как ни взгляну в себя, всегда вижу смешение добра со злом, доставленное человеческому роду его праотцем, дерзостно и погрешительно вкусившим от древа познания добра и зла. Кажусь я людям милосердным. Но, с точностью проверив себя, исследовав себя, нахожу в себе только глупую личину милосердия. Милосердствует во мне тщеславие, милосердствует во мне пристрастие, милосердствует во мне корысть, милосердствует во мне кровь. Но вот чтобы подвигла меня к милосердию заповедь Христова, чистая, святая, — этого я не нахожу в себе.

Когда же я, мрачный грешник, опомнюсь на краткое мгновение и пожелаю быть милосердным сообразно заповеди Христовой, то вижу, что должен учинить сердцу моему ужасное насилие. Обличается сердечный недуг мой святой заповедью. Убеждаемый ею, признаю себя, по естеству милосердого, жестокосердым, человеконенавидцем по отношению к тому, чего ждёт от меня Евангелие. Мое сердце согласно быть милосердым, но только по движению крови. Быть милосердым по заповеди Христовой для него — распятие.

Так видя себя со стороны, сличая свое состояние с тем, которое начертано в Евангелии для ученика Христова, нахожу, что мне, имеющему естественное расположение к милосердию, не должно вверяться этому естественному расположению души, но должно умерщвлять его. Я обязан принуждать себя к милосердию сообразно Заповедям Евангелия, хотя бы это и было сопряжено с насилием сердца, носящего в себе заразу греха, общую всем человекам.

Мы все — едино, все — члены тела христова

Есть ли1 кому-нибудь, вообще, по-настоящему дело до алкоголиков, наркоманов, бездомных? Оказывается есть! И притом, не в России, хоть и изгаженной коммунистами, но всё-таки известной своими христианскими традициями, — не в Москве и не в Питере — а в совершенно «циничном» Нью-Йорке. Здесь на Брайтоне уже не один год существует  крошечная часовенка им. Св. Иоанна Кронштадтского, а при ней так называемый «Дом Трудолюбия» — малюсенький (всего на 6 мест) приют для русскоязычных бездомных. Этих недавно ещё отверженных обществом людей духовно окормляет православный священник о. Вадим Арефьев.

Я с этим приютом познакомился в июне этого года на престольном празднике церкви Пресвятой Богородицы «Неупиваемая чаша» (именно так называется церковный приход созданный для бывших бездомных), где я встречался с Главой 1 Cв. Иоанн Кронштадтский —«Моя жизнь во Христе» Русской Православной Церкви за рубежом Митрополитом Иларионом… Тогда мне удалось побеседовать с о. Вадимом. Вот некоторые фрагменты этой беседы.

— В Нью-Йорке, найдется не так уж много людей, которые никогда ни слышали о Вашей церкви и вашем «Доме Трудолюбия». Как это все начина лось? И, вообще, откуда у Вас такая жертвенная любовь к этим оставшимся за бортом людям?

— Да, расскажу большой с радостью… Я приехал в США аспирантом физиологии лошадей Университета Ругертс, но в биологии себя не нашёл и аспирантуру оставил. Пришлось нелегко: Америка! В частности два года занимался тем, что убирал в хлеву за свиньями… Потом как-то всё улеглось — стал программистом…

«... Не радуйся о мне, противник мой, яко падох, ибо снова

восстану. Аще сяду во тьме, Господь озарит мя...»

(Мих. 7,8)

Спасите наши души!

В. Крыловский

Дом Трудолюбия в Бруклине — о нём уже не раз писали — это приют для бездомных. А русская надпись над калиткой, ведущей в маленький дворик одного из домов на 1-м Брайтоне, — там и размещается приют — ставит всё на свои места: приют для русскоязычных. В этом-то и его главная особенность.

Дело в том, что русскоязычные бродяги это совершенно особая категория в социальном слое американских бездомных. Это всегда (за редчайшим исключением) — глубокие алкоголики и наркоманы, оказавшиеся на социальном дне именно благодаря этой своей непреодолимой алкогольной или наркотической зависимости.

Потому в этом единственном пока ещё в Америке приюте для бездомных русскоязычных алкоголиков и наркоманов требовалось нечто большее, чем просто предоставить им стол и кров, как это традиционно делают для своих обитателей другие американские приюты.

И началась не прекращающаяся ни на час битва за падшие христианские души. Не жалея сил, в Доме Трудолюбия стали делать всё, чтобы вы­рвать отверженных обществом, заблудших бра­тьев во Христе из лап Сатаны, восстановить дав­но уже утраченные ими Веру, Надежду, Любовь, приблизить ко Господу. Как? Через Православие!