Вильгельм Кюхельбекер

(1797–1846)

Душа моя, ликуй и пой,

Наследница Небес:

Христос воскрес, Спаситель твой

Воистину воскрес!

Так ад пред Сильным изнемог.

Из гробовых вериг,

Из ночи смерти Сына Бог

И с Ним тебя воздвиг.

Из Света вечного Господь

Сошёл в жилище тьмы,

Облёкся в персть, оделся в плоть —

Да не погибнем мы!

Неизречённая Любовь,

Всех таинств высота!

За всех Свою Святую кровь

Он пролил со Креста.

Чистейшей кровию Своей

Нас, падших, искупил

От мук и гроба, и сетей,

И власти тёмных сил.

Христос, воскрес, Спаситель мой

Воистину воскрес!

Ликуй, душа: Он пред тобой

Раскрыл врата небес!

Алексей Хомяков

(1804–1860)

В безмолвии, под ризою ночной,

Москва ждала и час святой настал;

И мощный звон пронёсся над землёй,

И воздух, весь гудя, затрепетал!

Певучие, серебряные громы

Сказали весть Святого торжества;

И, слыша глас, её душе знакомый,

Подвиглася великая Москва!

Всё тот же Он:

Ни нашего волненья,

Ни мелочно-торжественных забот

Не знает Он. И, вестник искупленья,

Он с высоты нам песнь одну поёт —

Победы песнь, песнь конченого плена!

Мы слушаем, но как внимаем мы?

Сгибаются ль упрямые колена?

Смиряются ль кичливые умы?

Откроем ли радушные объятья

Для страждущих, для меньшей братьи всей?

Хоть вспомним ли, что это слово — «братья» —

Всех слов земных дороже и святей?!

Рождественские колядки

Рождество Христово

Пастыри в пещеру

Первые пришли,

И Младенца Бога

С Матерью нашли.

Стояли, молились,

Христу поклонились,

Днесь Христово Рождество:

Все мы согрешили

Спас, перед Тобой.

Все мы люди грешны,

Ты один святой.

Прости прегрешенья,

Дай нам оставленье,

Днесь Христово Рождество!

Небо и земля

Во Вифлееме, во Вифлееме,

Весела новина!

Чистая Дева, чистая Дева,

Породила Сына!

Христос родился,

Бог воплотился.

Ангели спевают, царие витают,

Поклон отдают, Пастыри играют,

Чудо, чудо поведают!

Василий Андреевич Жуковский

(1783‑1852)

Кто слёз на хлеб свой не ронял,

Кто близ одра, как близ могилы,

В ночи, бесонный, не рыдал, —

Тот вас не знате вышни Силы!

На жизнь мы брошены от вас!

И вы ж, дав знаться нам с виною,

Страданью выдаёте нас,

Вину преследуете мздою.

1816

STABAT MATER¹

Горько плача и рыдая,

Предстояла в сокрушенье

Матерь Сыну на кресте,

Душу, полную любови,

Сожаленья, состраданья,

Растерзал ей острый меч.

Как печально, как прискорбно

Ты смотрела, Пресвятая

Богоматерь, на Христа!

Как терзалась, видя муки

Сына — Бога твоего!

Кто из нас не возрыдает,

Зря святую Матерь Бога

В сокрушении таком?

Кто души в слезах не выльет,

Видя, как над Богом-Сыном

Безотрадно плачет мать;

Видя, как за нас Спаситель

Отдает себя на муку,

На позор, на казнь, на смерть;

Видя, как в тоске последней

Он, хладея, умирая,

Дух свой Богу предает?

О святая! Мать Любови!

Влей мне в душу силу скорби,

Чтоб с тобой я плакать мог!

Дай, чтоб я горел любовью —

Весь проникнут верой сладкой —

К Искупившему меня;

Дай, чтоб в сердце смерть Христову,

И позор Его, и муки

Неизменно я носил;

Чтоб, во дни земной печали,

Под крестом моим утешен

Был любовью ко Христу;

Чтоб кончину мирно встретил,

Чтоб душе моей Спаситель

Славу рая отворил!

1837

¹ Стояла мать (лат.).

Генри Лонгфелло

Перевод

Ивана Алексеевича Бунина

ИЗ «ЗОЛОТОЙ ЛЕГЕНДЫ»

I. БУРЯ РОЖДЕСТВЕНСКОЙ НОЧИ

Люцифер

Сбросьте, сбросьте!

О, скорее

Сбросьте, Духи,

Крест собора, на позор нам

Вознесенный в небеса!

            Голоса

Мы бессильны!

Херувимы

И Святые тесным сонмом

Заступили Крест, повсюду

Отражая нашу рать!

            Колокола

Laudo Deum verum!

Plebem voco!

Congrego clerum!

(Славлю истинного Бога!

Призываю народ!

Собираю причт! (лат.))

            Люцифер

В башню, в башню!

Овладейте Колокольней — и со звоном,

С гулом, с шумом низвергайте

С башни медь колоколов!

Мухран Мачавариани

Перевод с грузинского Мадлены Розенблюм

* * *

Будто меня двуличный враг

Вероломно загнал в угол,

Будто похоронил я вчера

Старого друга, лучшего друга —

 Так тяжело мне эти два дня.

Жду непонятно чего — и маюсь.

В чём причина? Спросить меня,

Не отвечу я. Просто не знаю.

* * *

Сёстры твои, словно

Грустные птахи-подранки.

Послезавтра процессия

Тихо пройдет по Плеханова.

На четвертой странице «Тбилиси»

В траурной рамке —

Имя твое.

Что оно для читателя праздного?

Несколько буковок черных —

И только. Вот так-то, друг.