«ПАСТЫРЬ» ГЕРМЫ

Книга третья. ПОДОБИЯ

(Продолжение)

V. И кончились в тот день работы, но башня не была завершена (строительство ее должно было опять возобновиться), и только на время была сделана некоторая остановка. Те шесть мужей приказали строившим удалиться и отдохнуть немного; девам же повелели не отходить от башни, чтобы охранять ее. После того, как ушли все, я спросил Пастыря, почему не окончено здание башни.

— Не может оно быть завершено прежде, нежели придет Господин башни и испытает это строение, и если окажется, что некоторые камни негодны, заменит их, ибо по Его воле строится эта башня, — отвечал он.

— Господин, — попросил я, — я желал бы знать, что означает строение башни, а также узнать и об этом камне, и о двери, и о горах, и о девах, и о камнях, извлеченных со дна и не отесанных, но сразу положенных в здание; и почему сперва положены в основание десять камней, потом двадцать пять, затем тридцать пять и, наконец, сорок; равно и о тех камнях, которые положены были в строение, но потом вынуты и отнесены на свое место. Все это, господин, объясни мне и успокой душу мою. И сказал он мне:

— Если не будешь попусту любопытен, то все узнаешь и увидишь, что дальше будет с этою башнею, и все притчи обстоятельно узнаешь.

Через несколько дней пришли мы на то же самое место, где сидели прежде, и он позвал меня: «Пойдем к башне, ибо Господин ее придет, чтобы испытать ее». И пришли мы к башне и никого другого не нашли, кроме дев. Пастырь спросил их, не прибыл ли Господин башни. И они отвечали, что он скоро придет осмотреть здание.

VI. И вот спустя немного времени увидел я, что идет великое множество мужей, а в середине муж такого величайшего роста, что Он превышал саму башню; окружали Его шесть мужей, которые распоряжались строительством, и все те, которые строили эту башню, и сверх того еще очень многие славные мужи. Девы, охранявшие башню, поспешили к нему навстречу; облобызали его, и стали они вместе ходить вокруг башни. И Он так внимательно осматривал строение, что лично испытал каждый камень: по каждому камню Он ударил трижды тростью, которую держал в руке. Некоторые камни после Его ударов сделались черны как сажа, некоторые шероховаты, другие потрескались, иные стали коротки, некоторые ни черны, ни белы, другие неровны и не подходили к прочим камням, иные покрылись множеством пятен. Так разнообразны были камни, найденные негодными для здания. Господин повелел убрать все их из башни и оставить подле нее, а на место их принести другие камни. И спросили его строившие:

— С какой горы прикажешь принести камни и положить на место выброшенных?

Он запретил приносить с гор, но велел носить с ближайшего поля. Взрыли поле и нашли камни блестящие, квадратные, а некоторые и круглые. И все камни, сколько их было на этом поле, были принесены и девами пронесены через дверь; из них квадратные были обтесаны и положены на место выброшенных, а круглые не употреблены в здание, ибо трудно и долго было их обсекать. Их оставили около башни, чтобы после обсечь и употребить в здание, потому как они были очень блестящи.

VII. Покончив с этим делом, величественный муж, Господин этой башни, призвал Пастыря и поручил ему камни, не одобренные для здания и положенные около башни.

— Тщательно очисти эти камни, — велел Он, — и положи в здание башни те, которые могут приладиться к прочим, а неподходящие отбрасывай далеко в сторону.

Приказав это, Он удалился со всеми, с кем пришел к башне. Девы же остались около башни охранять ее. И спросил я Пастыря:

— Каким образом эти камни могут снова пойти в здание башни, когда они уже найдены негодными?

Он отвечал:

— Я из этих камней большую часть обсеку и использую для строения, и они придутся к прочим.

— Господин, — сказал я, — каким образом, обсеченные, они могут занять то же самое место?

— Те, которые кажутся малыми, пойдут в середину здания; а большие лягут снаружи и будут их удерживать. Потом он сказал:

— Пойдем и через два дня возвратимся и, очистив эти камни, положим в здание. Ибо все, что находится около башни, должно быть очищено, а то вдруг случайно явится Господин, увидит, что нечисто около башни, и прогневается; тогда эти камни не пойдут на строительство башни, а, кроме того Он сочтет меня нерадивым.

Спустя два дня, когда пришли мы к башне, он сказал мне:

— Рассмотрим все эти камни и узнаем, которые из них могут идти в здание,

— Рассмотрим, господин, — ответил я.

VIII. Сначала мы рассмотрели черные камни. Они оказались такими же, какими были отложены от здания. Он приказал отнести их от башни и положить отдельно. Потом он рассмотрел камни шероховатые и многие из них велел обсечь, девам прикавзал взять их и положить в здание; и они, взяв их, положили в середину башни. Остальные же он велел положить с черными камнями, потому что и они оказались черными. Затем он рассмотрел камни с трещинами и из них многие обсек и велел чрез дев отнести в здание: они были положены снаружи, как более крепкие; остальные же, по множеству трещин, не могли быть обработанными и потому были удалены от здания башни. Далее он рассмотрел камни, которые были коротки; многие из них оказались черными, а некоторые с большими трещинами, и он велел положить их с теми, которые были отброшены; остальные же, очищенные и обработанные, он велел использовать, и девы, взяв их, положили в середину здания башни, потому что они были не так крепки. Потом он рассмотрел камни наполовину белые и наполовину черные: многие их них оказались черными, и он велел их перенести к отброшенным. Остальные же все были найдены белыми и взяты девами и положены снаружи, будучи крепкими, так что могли удерживать камни, помещенные в середине, ибо в них ничего не было отсечено. Затем он рассмотрел камни неровные и крепкие. Некоторые из них отбросил, потому что по причине твердости нельзя было обработать их; остальные же были обсечены и положены девами в середину здания башни, как более слабые. Далее он рассмотрел камни с пятнами, и из них немногие оказались черными и были отброшены к прочим; остальные же оказались белыми — они в целости были использованы девами для строительства и уложены снаружи по причине их твердости.

IX. Потом стал он рассматривать камни белые и круглые и спросил меня, что делать с ними.

— Не знаю, господин, — я ответил.

— Значит, ты ничего не можешь придумать насчет их?

— Господин, — сказал я, — я не владею этим искусством, я не каменщик и ничего не могу придумать.

И сказал он:

— Разве не видишь, что они круглы? Если я захочу сделать их квадратными, то нужно очень много от них отсекать, но необходимо, чтобы некоторые из них вошли в здание башни.

— Если необходимо, — сказал я, — что же ты затрудняешься, не выбираешь, что хочешь, и не подгоняешь в это здание?

И он выбрал камни большие и блестящие и обсек их; а девы, взяв их, положили во внешних частях здания. Остальные же были отнесены на то же поле, откуда взяты, но не были отброшены.

— Потому, — объяснил Пастырь, — что несколько еще недостает башне для окончания; Господину угодно, чтобы эти камни пошли в здание башни, так как они очень белы.

Потом призваны были двенадцать очень красивых женщин, одетых в черное, с обнаженными плечами и распущенными волосами. Эти женщины казались деревенскими. Пастырь приказал им взять отброшенные от здания камни и отнести их на горы, откуда они были принесены. И они с радостию подняли, отнесли все камни и положили туда, откуда они взяты. Когда же не осталось возле башни ни одного камня, он сказал:

— Обойдем башню и посмотрим, нет ли в ней какого изъяна.

Обойдя башню, Пастырь увидел, что она прекрасна и построена безукоризненно, и очень развеселился. И всякий залюбовался бы постройкою, потому что не было видно ни одного соединения и башня казалась высеченною из единого камня.

X. И я, ходя вместе с Пастырем, весьма был доволен таким прекрасным зрелищем. И повелел он мне:

— Принеси известь и мелкие черепицы, чтобы мне исправить вид тех камней, которые опять вынули из здания, ибо все вокруг башни должно быть ровно и гладко.

И я все принес, как приказал он мне, и он добавил:

— Послужи мне: это дело скоро окончится.

Он исправил вид тех камней и приказал навести порядок около башни. Тогда девы, взяв веники, убрали всю грязь и полили водою — и место около башни стало красивым и веселым. Пастырь сказал мне:

— Все очищено; если Господь придет посмотреть эту башню, не найдет ничего, за что бы укорить нас, — и он хотел удалиться, но я схватил его за суму и начал умолять его Господом, чтобы объяснил мне показанное.

— Мне нужно отдохнуть немного, потом я все объясню тебе, — пообещал он. — Дожидайся меня здесь.

— Господин, что я здесь буду один делать?

— Ты не один, — отвечал он, — все девы с тобою.

— Господин, — попросил я, — передай им меня.

И он позвал их и сказал:

— Поручаю вам его, пока не вернусь.

И так я остался один с теми девами. И они были веселы и ласковы со мною, особенно же четыре из них, превосходнейшие.

XI. Девы сказали:

— Сегодня Пастырь сюда не придет.

— Что же я буду делать?

— Подожди до вечера, может быть, он ещё придет и будет говорить с тобою. Если же не придет, пробудешь с нами, доколе придет.

«Буду дожидаться его до вечера, — решил я, — если же не придет, пойду домой и возвращусь поутру». Но они воспротивились:

— Ты нам перепоручен и не можешь уйти от нас.

Я спросил тогда:

— Где я останусь?

— С нами, — ответили они, — ты уснешь, как брат, а не как муж, ибо ты брат наш, и после мы будем обитать с тобою, потому что очень тебя полюбили.

Мне же стыдно было оставаться с ними. Но та, которая из них казалась главною, обняла меня и начала лобызать. И прочие, увидев это, тоже начали лобызать меня, как брата, водить около башни и играть со мною. Некоторые из них пели псалмы, а иные водили хороводы. А я в молчании ходил с ними около башни, и казалось мне, что я помолодел. С наступлением вечера я хотел уйти домой, но они удержали меня и не позволили уйти. Итак, я провел с ними эту ночь около башни. Они постлали на землю свои полотняные туники и уложили меня на них, сами же ничего другого не делали, только молились. И я с ними молился непрерывно и столь же усердно, и девы радовались моему усердию. Так оставался я с девами до следующего дня. Потом пришел Пастырь и спросил их:

— Вы не причинили ему никакой обиды?

И отвечали они:

— Спроси его самого.

— Господин, — сказал я, — я получил великое удовольствие оттого, что остался с ними.

— Что ты ужинал? — спросил он.

Я ответил:

— Всю ночь, господин, я питался словами Господа.

— Хорошо ли они тебя приняли?

— Хорошо, господин.

— Теперь что прежде всего ты желаешь услышать?

— Чтобы ты, господин, объяснил мне, все что до этого показал.

— Как желаешь, — сказал он, — так и буду объяснять тебе и ничего от тебя не скрою.

XII. — Прежде всего, господин, — попросил я, — объясни мне, что означают камень и дверь.

— Камень и дверь, — сказал он, — это Сын Божий.

— Как же так, господин, — удивился я, — ведь камень древний, а дверь новая?

— Слушай, неразумный, и понимай. Сын Божий древнее всякой твари, так что присутствовал на совете Отца своего о создании твари. А дверь новая потому, что Он явился в последние дни, сделался новою дверью для того, чтобы желающие спастись через нее вошли в царство Божие. Ты видел, что камни через дверь были пронесены в здание башни, а те, которые не пронесены через нее, были возвращены на свое место. Так, — продолжал он, — никто не войдет в царство Божие, если не примет имени Сына Божия. Ибо, если бы ты захотел войти в какой‑либо город, окруженный стеною с одними только воротами, то не мог бы ты проникнуть в этот город иначе как только через эти ворота.

— По-другому и быть не может, господин, — согласился я.

XIII. — Итак, как в этот город можно войти только через ворота его, так и в царство Божие не попадет человек иначе как только через имя Сына Божия возлюбленного. Видел ли ты множество строящих этими духовными силами? Будут один дух и одно тело, и будет один цвет одежд их; тот именно заслужит место в башне, кто будет носить имена этих дев.

— Почему же, господин, — спросил я, — отброшены и забракованы были некоторые камни, тогда как и их пронесли через дверь и передали через руки дев в здание башни?

— Так как у тебя есть обыкновение все тщательно исследовать, то слушай и об отброшенных камнях. Все они приняли имя Сына Божия и силу этих дев. Приняв эти дары Духа, они укрепились и были в числе рабов Божиих, и стали у них один дух, одно тело и одна одежда, потому что они были единомысленны и делали правду Но спустя некоторое время они увлеклись теми красивыми женщинами, которых ты видел одетыми в черную одежду с обнаженными плечами и распущенными волосами; увидев их, они возжелали их и облеклись их силою, а силу дев свергли с себя. Поэтому они изгнаны из Дома Божия и преданы тем женщинам. А не соблазнившиеся красотою их остались в Доме Божием. Вот тебе, — заключил он, — значение камней отброшенных.

XIV. — Что если, господин, — продолжал я распросы, — такие люди покаются, отринут желания тех женщин и, вновь обратившись к девам, облекутся их силою, — то войдут ли они в Дом Божий?

— Войдут, если отвергнут желания тех женщин и снова приобретут силу дев и будут ходить в делах их. Для того и остановлено строительство, чтобы они покаялись и вошли в здание башни; если же не покаются, то другие займут их место, а они будут отвержены навсегда. За все это я возблагодарил Господа, что Он, подвигнутый милостью ко всем призывающим Его имя, послал ангела покаяния к нам, согрешившим против Него, и обновил души наши, уже ослабевшие и не имеющие надежды на спасение, восстановив нас к жизни.

— Теперь, господин, — сказал я, — объясни мне, почему башня строится не на земле, но на камне и двери?

— Ты спрашиваешь, потому что неразумен.

— Господин, я вынужден обо всем тебя спрашивать, потому что совершенно не могу ничего понять, ведь все это так величественно и дивно, что людям трудно постичь.

— Слушай, — сказал мне Пастырь. — Имя Сына Божия велико и неизмеримо, и оно держит весь мир.

— Если все творение держится Сыном Божиим, — спросил я, — то как думаешь, поддерживает ли Он тех, которые призваны Им, носят имя Его и живут по Его заповедям?

— Видишь, Он поддерживает тех, которые от всего сердца носят Его имя. Он сам служит для них основанием и с любовью держит их, потому что они не стыдятся носить Его имя.

Продолжение следует.