Житие Св. Новомученников Лидии, Воинов Кирилла и Алексея

Для чего вообще современному православному христианину необходимо усваивать уроки жизни и подвига героев веры, особенно современных или почти современных нам? Все нарас­тающий темп жизни, ужесточающаяся борьба за выживание порой не оставляют места и времени для сознательного нравственного выбора. Возможность зашибить лишнюю копейку, житейская необходимость быстрого и максимально жесткого ответа на избыточествую­щую агрессию среды, мгновенная почти доступность любых мыслимых и немыслимых услад заставляют нас действовать в этом мире опираясь более на скорый и лишенный сантиментов звериный инстинкт выживания, нежели на хотя и внутренне присущий всем нам, но до лучшей поры отодвинутый подальше от фокуса приложения реальных усилий Нравственный Закон. Мол, пойдем в Храм, там и веру исповедуем, как положено, а пока — «хочешь жить — умей вертеться»... Снова и снова наш современник, отработав положенную и вполне почтенную по нынешним временам роль благочестивого прихожанина, не имеет порой даже нужды переоде­ваться в звериную шкуру, а просто смахивает на ходу благостный грим... Да, слишком часто мы не имеем нравственной силы противостоять мировому злу, сам ход вещей, кажется, с неу­молимостью часового механизма мелет нас шестернями недоброй необходимости. Но — всегда в Церкви были и есть люди, во всем подобные нам, только вот нравственной силы им достало разорвать цепи смерти. Таковы Святые. И особенно близки нам те из них, которые побива­ли Зло во времена недавние, в ситуациях всеми нами по опыту житейскому знакомыми. Вот, друзья, в тоскливую минуту лукавого выбора вспомним тех, кто верой и мужеством стяжал Жизнь там, где по всем житейским раскладам не было ничего, кроме позорной и мучительной смерти. Свидетельство их Победы — всегда обращенная к нам энергия их любви и сострадания. Не бойтесь обращаться! Они реально помогают сделать верный выбор, посылают неожидан­ную помощь, проясняют наш собственный взгляд на ситуацию И так, не имея никаких заслуг, войдем в радость Святых Угодников Божьих, воистину вечно живых соучастников Воскресения Господня! Святые Новомученники и Исповедники Российские, молите Бога о нас!

Лидия, дочь священника в г. Уфе, имя и фамилия которого не называется, как и фамилия Аея мужа. С детства отзывчивая, всеми любимая и боявшаяся греха и всего того, что запрещено Богом, по окончании женскаго училища, девятнадцати лет вышла замуж и потеряла мужа в гражданской войне с уходом белой армии.

Отец ея, с начала обновленческого раскола, устроеннаго большевиками в Русской Церкви в 1922 году, присоединился к расколу. Дочь, кланяясь отцу в ноги, сказала: «благослови меня отец, уйти от тебя, чтобы я не связывала тебя в спасении души твоей». Старый священник знал свою дочь, как и соделанную им неправду. Он заплакал и, благословляя Лидию на самостоятельную жизнь, пророчески сказал ей: «смотри, дочь, когда увенчаешься, скажи Господу, что хотя сам я оказался не в силах на подвиг, но тебя не удержал — благословил.» — «Скажу, папа» — сказала, лобзая его руку, Лидия и этим тоже пророчески предвосхитила свое будущее.

Лидии удалось поступить в Лесное Ведомство, которое помещалось тогда в здании духовной семинарии; в этом она видела некоторое предопределение Божие, т.к. ей удалось спасти многое из прекрасной семинарской церкви, которую в это время переделывали на клуб лесных работников. В 1926 году Лидию перевели в Леспромхоз, на работу в низовом аппарате. Здесь Лидия непосредственно столкнулась с простым русским народом, который горячо любила и который ответил ей тем же.

Огрубевшие от работы в тяжелых условиях. лесорубы и возчики с удивлением рассказывали. что в конторе Леспромхоза, где их встречала Ли­дия, у них являлось чувство, подобное тому, поч­ти заглохшему, когда до революции они ходили встречать чтимую в губернии икону Богородицы из села Богородского под Уфою. В конторке не слышалось больше сквернословия, взаимооско-блений и криков. Затухали злыя страсти, люди нежнели друг к другу.

Это было удивительно и замечено всеми, в том числе и партийным начальством. За Лидией наблюдали, но ничего подозрительного не об­наруживали: в легализованные безбожниками церкви она не ходила совершенно, а тайные бо­гослужения посещала редко и осторожно.

ГПУ знало, что в епархии работают тайноцер-ковники, но никак не находило способов выявить и выловить их. С провокационной целью обна­ружить неуловимых, ГПУ внезапно вернуло из ссылки епископа Андрея, в Mipe князя Ухтомско­го, который был глубоко чтим народом и всеми течениями тайной церкви; ГПУ надеялось, что тайноцерковники потеряют осторожность, мет­нутся к любимому владыке и выявят себя.

Так бы оно и могло случится, но хранитель Своей Церкви Сам Господь; Он дал владыке еван­гельскую кротость и мудрость. Владыка знал за­чем его везут в Уфу и принял свои меры. По его указанию, только одна церковь в Уфе — в честь Симеона Праведного Верхотурскаго — про на­строение которой ГПУ прекрасно знало заранее, приняла владыку открыто.

В сторожке этой церкви и поселился влады­ка. Эта церковка стала фактически Кафедраль­ным собором епархии в недолгие дни относи­тельной свободы епископа Андрея. Больше ни одной церкви из епархии к владыке Андрею не примкнуло, а тайно у него пребывала вся епар­хия. ГПУ ошиблось: вместо выявления тайноцер-ковников, происходило углубление и расширение внутренней, попрежнему недоступной шпионам, тайной церкви.

Лидия никому не рассказывала, что гово­рил ей владыка во время часовой беседы и сам Преосвященный тоже никому не открыл этого. Только однажды, при разговоре о старом священ­нике, отце Лидии, владыка сказал осуждавшему его молодому священнику: «у отца протоиерея есть великая защита пред Господом: Святая Ли­дия» — и прервал осуждающий разговор.

ГПУ, убедившись в провале своего плана, прекратило  и дальнейшее  пребывание  владыки Андрея на свободе: он был вновь арестован и послан в ссылку. «Неправедно от паствы твоея изгнан был еси, отче преподобие. Приобщился еси страстям и горьким заточениям», написала Лидия на обороте портрета владыки. Портрет этот с надписью мученицы, по воле Господа, со­хранился: его забыли снять со стены девичьей комнаты-кельи при последнем обыске и аресте Лидии и он был передан лесорубами церкви, ко­торая и хранит его, как священное воспоминание о девушке-мученице и исповеднице и епископе-исповеднике.

Лидия была арестована 9-го июля 1928 года. Секретно-оперативный отдел давно разыскивал машинистку, которая снабжала рабочих Лесного ведомства печатными брошюрами житий святых, молитвенниками, речами и поучениями старых и новых исповедников веры Христовой. Было заме­чено, что в машинке у этой машинистки у буквы «К» нижняя ножка сломана.

Частных машинок в Советском Союзе никто не имеет, а учрежденческие проверить не трудно, и Лидия была обнаружена.

ГПУ поняло, что в его руки попала нить к раскрытию всей тайной церкви.

Десять дней непрерывных допросов не сло­мили мученицы: она просто отказывалась гово­рить что-либо. 20-го июля выведенный из терпе­ния следователь передал Лидию «спецкоманде» по допросам.

В четвертой камере подвала ГПУ, которое помещалось тогда в здании бывшей гостиницы «Россия», на Александровской улице, работала эта «Спецкоманда». По коридору подвала ходил постоянный часовой, которым был в этот день Кирилл Атаев, рядовой 23-х лет. Он видел Ли­дию, когда ее привели в подвал. Предыдущие де­сятидневные допросы высушили силы мученицы и она не могла сойти по ступенькам вниз. Рядо­вой Атаев, по окрику начальства, под руки свел ее в камеру допроса.

— Спаси тебя Христос! — сказала часовому Лидия, почувствовав в красноармейце искру со­жаления к ней по деликатной бережливости его крепких рук.

И Христос спас Атаева.

    Слова мученицы, девушки-жены, с глазами, полными боли и недоумения запали в его сердце. Теперь он уже не мог равнодушно слушать ее не­прерывный плач и крик, как слушал ранее такие же крики и плач других допрашиваемых. Лидию мучали долго. Пытки ГПУ обычно построены так, чтобы на теле пытаемых не оставалось особо заметных следов, но при допросе Лидии с этим не считались. Плач и крик Ли­дии шел почти не­прерывной нотой бо­лее полутора часов.

—      Ведь тебе же больно: ты же плачешь и кричишь, значит больно? — спрашивали в пере­рывах утомленные палачи.

—    Больно! Го­споди, как боль­но! — отвечала пре­рывистым стоном Лидия.

—    Так чего же ты не говоришь? Еще больней бу­дет! — недоумевали мучители.

—    Нельзя мне сказать... Нельзя... Не велит... — сто­нала Лидия.

—  Кто не велит?

—  Бог не велит.

Палачи приду­мали что-то новое для мученицы. Их было четверо — ну­жен был еще один человек. Крикнули в помощь часового.

Когда Атаев вошел в камеру, увидал Лидию, понял способ ее дальнейшего мучения и свою роль при этом — в нем совершилось чудо, по- добное неожиданным обращениям древних му- чителей. Вся душа Атаева оттолкнулась от сата- нинской мерзости и святое изступление охвати- ло его. Не сознавая, скорее всего, что он делает, красноармеец из своего служебного револьвера тут-же на месте убил стоявших перед ним двух палачей. Не отгремел еще второй выстрел, как стоявший сзади чекист ударил Кирилла кованной рукояткой своего нагана по голове. У Атаева еще хватило силы повернуться и схватить ударившего за горло, но выстрел четвертого свалил его на пол камеры.

Кирилл упал головой к растянутой ремнями Лидии, Господь дал ему возможность перед смертью еще раз услы­шать от мученицы слова надежды.

И смотря пря­мо в глаза Лидии, брызгая кровью, Кирилл прохрипел присоединение к Господу:

Святая, возьми меня с со­бой!..

— Возьму, — светло улыбнулась Лидия.

Звук и смысл этого разговора как бы открыл две­ри потустороннего Mipa, и стоявшим двум чекистам ужас помрачил со­знание.

С безумным воплем начали они стрелять в безпо-мощные и угрожа­ющие им жертвы и стреляли до тех пор, пока не кон­чились обоймы их револьверов. Прибежавшие на выстрелы люди увели их, безумно кричавших, и сами выбежали из камеры, охваченные неведомым страхом. Один из этих двух чекистов помешался окончательно. Другой вскоре умер от нервного возбуждения. Перед смертью этот второй рассказал все своему другу, сержанту Алексею Иконникову, который обратился к Богу и принес церкви эту повесть, за ревностное распространение которой сам претерпел мученическую кончину. Всех трех: Лидию, Кирилла и Алексия канонизировало церковно-народное сознание тайной церкви, как святых. За молитвы мучеников Твоих — Лидии, Кирилла и Алексея, Господи Иисусе Христе Боже наш — спаси народ русский!

Из собрания материалов

Новые мученики Российские»

Протоиерея Михаила Польского, том II