Нарекая  наш  миссионерский  журнал звонким именем «Родник», мы думали не  только  об  утолении  немедленной духовной жажды нашего изнуренного борьбой  за  выживание  иммигрантского  читателя.  Мысль  наша,  следуя  непосредственному смыслу этого слова, не могла не обратиться к тем его оттенкам, которые  говорят о НАЧАЛЕ, об ИСТОКАХ какого-либо явления. Великие реки  начинаются  с  родника. Неизмеримые  сокровища  письменного  Святоотеческого  наследия  покоятся,  как  известно,  на Новозаветных текстах,  во-первых, и сразу  за ними – на Апостольских  посланиях,  на  межобщинной  переписке,  письмах  так  называемых  Мужей  апостольских, которые в нелегкие времена гонений утверждали единство веры в разбросанных по всему  громадному  пространству  Римской Империи  группах  учеников  и  последователей Воскресшего Мессии.

Одной только братской любви к нашим с тобой, о читатель, тем далёким соучастникам в Спасении  должно  было  бы  хватить  для  неизменного  претрепетного  интереса  ко  всякому слову,  исшедшему  из  уст  этих  святых  людей без  малого  два  тысячелетия  назад,  не  говоря уже  о том,  что  и  сами мы  часто  нуждаемся в укреплении веры и утверждении благочестия. А между тем эти памятники остаются сегодня  совершенно не известными  вне  узкого круга специалистов.  Сегодня  странно  представить себе, что писания эти ставились настолько высоко, что во многих собраниях их читали на Литургии  вместе  с Евангелиями. Но  –  случилось, что  случилось:  на  долгие  столетия,  несмотря на непрерывное почитание Св. имен авторов сих творений, сами тексты оказались утерянными. Со  времени  позднего  Византийского  Царства до самой середины Х1Х в. о них знали только по многочисленным ссылкам в трудах древних Отцов и историков церковных.

Причину такой странности следует искать в  смене  исторической  эпохи,  произошедшей  в результате  обращения  в  Веру  Христову  римского императора Константина, прославленного вскоре в высоком звании Равноапостольного. Изданный  им  в  313  г.  знаменитый  Миланский Эдикт не только прекратил трехвековой почти вал преследований христиан, но и способствовал перемене  самой  направленности  духовного  их делания. Мир с его сатанинской злобой, только что  бывший  надежным  поприщем  применения чистейшего  мужества  и  исповедальной  веры, так  характерных  для  поколений  Св.  Мучеников, – вдруг сам в лице императора принимает Св. крещение, а потом и Царское Помазание из рук Первоиерарха Церкви. Арена духовной борьбы  переместилась  таким  образом  из  судов  и цирков внутрь человеческого сердца. Начинался век аскетики.

Между  тем  нынешняя  историческая  эпоха слишком  многими  своими  чертами  повторяет времена именно Рима языческого, того самого, в котором спасались, страдали и просто жили наши во Христе братья – странствующие проповедники, пророки и чудотворцы, стяжавшие по  бесхитростной  простоте  веры  почти  невероятные  по  нынешним  временам  дары Духа, благодатью которого они сейчас и нас способны укрепить на всякое доброе дело.

И  еще  есть  одна  причина,  по  которой  мы спешим  с  публикацией  новой  рубрики.  Пользуясь нашей обычной осторожной нерасторопностью,  силы,  враждебные  единству  и  чистоте веры, – старые и новые раскольнические и прямо еретические группы – наперебой спешат – в своих видах – воспользоваться общим недоумением и присвоить наше с вами наследство. Так вот,  этому  не  бывать!  Читай,  возлюбленный читатель, мотай  на  ус,  учись  любви  и  истине у далеких, но совсем не чужих нам наших предшественников.

Сегодняшний мир с его властями, добровольно отказавшимися от Божественной санкции и отрекшимися от всякого Богопочитания, стал таким же,  если  даже  не  в  большей  степени, аморальным  и жестоким,  как  и  его железный дедушка,  –  Рим  волчицы  и Марса. Народы  изнывают от страха перед войнами, природными катаклизмами,  голодом  и  болезнями.  Невероятно  усилились  эсхатологические  настроения, ожидания  скорого  конца  света.  Только  вот научиться  бы  нам  ждать  Второго  Славного Пришествия Христова, как и положено добрым христианам, – с радостью и надеждой, а не закапываться в пещеры, не шарахаться в трусливом  недоверии  от  явлений  стихий мира  и  друг от друга.

Святые Апостолы, Мученики и Исповедники, молите Бога о нас!

А  вы,  Св.  Отцы-пустынники,  даруйте  нам молитвенную свою помощь и мудрость, чтобы смотреть  на  сей  привременный мир  не  как  на некую клоаку растления и соблазна, но более как на  безводную  пустыню,  чем  он  по  совести  для бессмертной души и является, – и которую вы милостью Божьей победили!

Серию публикаций в новой рубрике мы начинаем с памятника конца 1- середины 11  века – «ПАСТЫРЯ» Гермы (или Ермы)

«ПАСТЫРЬ» ГЕРМЫ

Книга первая ВИДЕНИЯ

Видение первое

Обличение Гермы за его собственные слабости и за небрежность в исправлении детей его

I. Воспитатель мой продал в Риме одну девочку. По прошествии многих лет я увидел ее, узнал и  полюбил  как  сестру.  Через  некоторое  время, увидев, что она купается в реке Тибр, я подал ей руку и вывел из реки. Глядя на ее красоту; я думал: «Счастлив бы я был, если бы имел жену такую же и лицом и нравом». Только это, и ничего более я не подумал. Позже шел я с такими мыслями и прославлял творение Божие, раздумывая, сколь величественно оно и прекрасно. Во время прогулки я заснул, и дух подхватил меня и понес куда-то, через местность, по которой человек не мог пройти. Была она скалиста, крута и непроходима из-за вод. Миновав ее, я достиг равнины и, преклонив колена, начал молиться Господу и исповедовать грехи свои. И во время моей молитвы отверзлось небо и увидал я ту женщину, которую пожелал себе. Она приветствовала меня с неба:

— Здравствуй, Герма.

Взглянув на нее, я спросил: – Госпожа, что ты здесь делаешь?

— Я взята сюда, чтобы обличить пред Господом грехи твои, – она ответила.

— Госпожа, ужели ты меня будешь обвинять?

— Нет, но выслушай слова, которые хочу сказать тебе. Бог, живущий на небесах, отворивший

из ничего все сущее и умноживший ради святой Церкви своей, гневается на тебя за то, что ты согрешил против меня.

— Госпожа, если я согрешил против тебя, то каким  образом?  –  спросил  я.  –  Где  или  когда  я сказал тебе какое-нибудь дурное слово? не всегда ли я уважал тебя как госпожу; не всегда ли я почитал тебя как сестру? Что же наговариваешь на меня столь дурное?

— Тогда она, улыбаясь, ответила мне:

— В сердце твоем возникло нечистое пожелание. Ужели не думаешь, что для человека праведного  и  то  порочно,  если  в  сердце  его  возникает худое  пожелание?  Это  грех  для  него,  и  притом тяжкий.  Ибо  человек  праведный  и  помышляет праведное.  И  когда  он  помышляет  праведное  и неуклонно к тому стремится, то имеет на небесах благоволение Господа во всяком деле. Те же, которые затаили нечистое в сердцах своих, навлекают на себя смерть и тлен; особенно те, которые любят настоящий век, роскошествуют в богатстве своем и не ожидают благ будущих, – гибнут души их. А это делают двоедушные, которые не имеют надежды в Господе, не радеют о своей жизни. но ты молись Господу, и исцелит он грехи твои, и всего дома твоего, и всех святых.

II. После  того  как  произнесла  она  эти  слова, небеса  заключились. И  я,  весь  в  скорби  и  страхе, сказал себе: «Если это вменяется мне в грех, то как могу спастись или каким образом умолю Господа  о  бесчисленных  грехах  моих?  Какими словами  упрошу Господа  быть  ко мне милостивым?» Размышляя так, увидал я вдруг перед собой  большую  кафедру  словно  сотворенную  из волны, белой как снег. И пришла старая женщина в блестящей одежде с книгою в руке, села одна и приветствовала меня:

— Здравствуй, Герма.

И я, в печали и слезах, ответил:

— Здравствуй, госпожа.

Она спросила:

— Что печален, Герма, ты, который был терпелив, умерен и всегда весел?

— Госпожа, одна прекрасная женщина укорила меня, будто я согрешил против нее, – ответил я.

И она сказала мне:

— В сердце твоем возникло вожделение к ней. Это должно быть чуждо рабу Господню, ведь для рабов Божиих даже и такой помысел составляет грех. И  сердце чистое не должно желать дурного – особенно твое, Герма, ты избегаешь всякого преступного  пожелания  и  исполнен  простоты  и великого незлобия.

III. – Впрочем, не ради тебя, собственно, гневается на тебя Господь, но за дом твой, который впал в нечестие перед Господом и  своими родителями. И  ты,  любя  детей,  не  вразумлял  своего семейства, но позволил им сильно развратиться. За это и гневается на тебя Господь, но Он исправит все, что прежде сделано худого в доме твоем. За их грехи и беззакония ты подавлен мирскими делами. но милосердие Божие сжалилось над тобою и семейством твоим и сохранило тебя в славе. Ты только не колеблись, но будь благодушен и укрепляй свое семейство. Как кузнец, усердно работая молотом, совершает свой труд, так и праведное слово, ежедневно внушаемое, победит всякое зло. Поэтому не переставай вразумлять детей своих,  ибо  Господь  знает,  что  они  покаются  от всего сердца своего и будут написаны в «Книге жизни»,  –  сказав  это,  она  спросила меня:  – Хочешь послушать, что я читать буду?

— Хочу, госпожа, – ответил я.

— Итак, слушай. – И, раскрыв книгу, она читала величественные и дивные слова, которых не мог я удержать в памяти, ибо были они так страшны, что человек не мог вынести их.

Впрочем, самые последние слова я запомнил, так как были они краткими и отрадными для нас: «Вот Бог Сил, который невидимою Силою и великим Своим Разумом сотворил мир, и славным Светом Своим благоукрасил тварь, и всесильным Словом Своим утвердил небо, и землю основал на водах, и всемощною Силою Своею создал Свою святую  Церковь,  которую  и  благословил.  Вот Он изменит небеса и  горы, холмы и моря, и все уравняется для избранных Его, чтобы исполнить обещание,  которое Он  дал,  с  великою  славою  и торжеством, если они соблюдут заповеди Божии, полученные ими с великою верою».

IV. Окончив чтение, она  встала  с кафедры; и пришли  четверо юношей  и  понесли  кафедру  на восток. А  она  подозвала меня  к  себе  и,  коснувшись груди моей, спросила:

— Понравилось ли тебе мое чтение?

— Госпожа,  самые последние  слова мне нравятся, но предыдущие страшны и жестоки. И она сказала:

—  Эти  последние  слова  относятся  к  праведным, а первые – к отступникам и язычникам.

В это время явились два каких-то мужа, подняли ее на плечи и отправились вслед за кафедрой, на восток. Она удалилась веселая и на прощание произнесла:

— Мужайся, Герма!

Видение второе

Призвание Гермы к проповеди о покаянии детям его и всем верующим

I. Гуляя в окрестностях Кумских в то же примерно время, что и в прошлом году, вспомнил я о прежнем видении, и снова вознес меня дух туда же, где прежде было видение. Достигнув того места, я преклонил колена и начал молиться Господу и прославлять имя Его за то, что Он удостоил меня и открыл мне прежние грехи мои. И когда восстал я от молитвы, увидел пред собою ту старицу; которую видел прежде: она гуляла и читала какую-то книгу.

—  Можешь  ли  возвестить  это  избранникам Божиим? – спросила она меня. Я ответил:

— Госпожа, так много я не могу запомнить, но дай мне книгу, я перепишу

— Возьми, – сказала она, – а потом возврати ее мне. Взяв книгу, я удалился в поле и списал все буква в букву, не понимая смысла. И когда окончил я списывание книги, вдруг забрали ее из рук моих, но кто это был – не увидел я.

II. Спустя  пятнадцать  дней,  в  которые  я  постился  и  много  молился  Господа  открылся  мне смысл написанного. написано было  следующее: «Дети твои, Герма, отступили от Господа, хулили Его и в великом нечестии предали своих родителей; и прослыли они предателями родителей; предавши их, они не исправились, но присоединили к грехам своим распутство и нечестие скверны и таким  образом  исполнили  меру  неправд  своих. Объяви эти слова всем детям своим и жене своей, так как и она не воздержана в речах своих и тем согрешает. Услышав же  эти  слова,  она  обуздает свой язык и заслужит помилование. Она образумится после того, как передашь ей слова, которые Господь повелел открыть тебе. Тогда отпустятся грехи,  совершенные прежде,  как им,  так и  всем святым, если от всего сердца покаются они и удалят сомнения из сердец своих. Ибо славою Своею поклялся Господь, что тот из избранных Его, кто и в этот предопределенный день будет продолжать грешить,  не  получит  спасения.  Ибо  покаянию праведных  положены  сроки,  и  определены  дни покаяния для всех святых, но язычникам позволено каяться до самого последнего дня. Поэтому скажи настоятелям Церкви, чтобы они совершали пути свои в истине, дабы могли получить обетования со многою славою. И вы, праведники, стойте твердо и не будьте двоедушны, чтобы переселение ваше было со святыми ангелами. Блаженны те, кто претерпит наступающее великое гонение и не отречется от своей жизни, ибо Сыном своим поклялся Господь, что отрекающиеся от Господа губят свою жизнь. Это именно относится к  тем, которые отрекутся в предстоящие дни; к тем же, которые прежде отрекались, по  великому милосердию Он сделался милостивым.

III. А ты, Герма, не помни неправды детей своих и не оставляй жены своей, но позаботься о том, чтобы они освободились от прежних грехов. Они образумятся правым учением, если ты не будешь держать зла на них. Ибо злопамятство приводит к смерти, забвение зла – к жизни вечной. А ты, Герма, потерпел большие мирские бедствия за преступления дома твоего, поскольку не обращал на них внимания  как  на  не  касающиеся  тебя  нисколько и предался неправедным  своим  занятиям. но  то, что не отступил  ты от живого Бога,  спасет  тебя; простота твоя и великое воздержание спасут тебя, если ты пребудешь в них; и всех спасут они, кто поступает так же. Пребывающие в невинности и простоте будут сильны против всякого зла и обретут жизнь вечную. Блаженны все делающие правду: они не погибнут вовек. но скажешь: вот приходит великое гонение. Если тебе так кажется, то опять отрекись. Господь близок к обращающимся, как написали в книгах Гелдат и Модат, которые в пустыне пророчествовали народу».

IV. Во время сна моего, братия, один красивый юноша явился мне и спросил:

— Кто, ты думаешь, та старица, от которой получил ты книгу?

— Сивилла, – я ответил.

— Ошибаешься, – сказал он, – она не сивилла.

— Кто же она, господин?

— Она есть Церковь Божия.

Я спросил его, почему же она стара.

— Так как, – объяснил он, – сотворена она прежде всего, и для нее сотворен мир.

После того было мне видение в доме моем, и пришла  та  старица и  спросила меня, отдал ли  я уже книгу предстоятелям Церкви. Я отвечал, что нет еще, и она сказала:

— Хорошо, потому что я добавлю еще несколько слов. Когда же исчерпаю все слова, тогда пусть через  тебя они дойдут до избранных. Для  этого ты напишешь две книги и одну отдашь Клименту; а другую – Гранте. Климент отошлет во внешние города, ибо ему это предоставлено; Гранта же будет назидать вдов и сирот. А ты прочтешь ее в этом городе вместе с пресвитерами, предстоятелями Церкви.

П р о д о л ж е н и е  с л е д у е т.