Встреча

Священник Михаил Шполянский

Практическое пособие на пути к Церкви, 2008

Отец Михаил (1956 г. рожд.), по образованию инженер-кораблестроитель, в начале 80-х годов сделал осознанный выбор веры и пришел в Церковь,  пройдя сам таким  образом тот  путь,  которым  ныне  идут множество  наших  соотечественников. В 1990 году Михаил Шполянский, в возрасте 34 лет, был рукоположен в сан иерея, и тринадцать лет прослужил настоятелем сельского храма. О  своей жизни  в историях иногда  забавных, а иногда поучительных батюшка рассказал в книге «Мой Анабасис» (издательство «Дар». М. 2008)

Из  современных  изданий  такого  рода  можно  упомянуть  «Настольную книгу для монашествующих и мирян» архим. Иоанна (Крестьянкина», «Путь отцов» С. И. Фуделя, и др.

Часть первая

Мы входим в храм…

Предисловие к первому изданию.

Настоящее пособие не  является исчерпывающим  сборником  сведений  о  нормах  церковной жизни и поведения  в храме. Однако, по нашему мнению,  оно  крайне  необходимо  современному человеку. Слишком  часто  сегодня,  в  век  торжества  знания,  знание  о  высших  ценностях  бытия

и  человеческого  существования,  находятся  в самом  зачаточном  состоянии.  Даже  люди,  считающие себя религиозными, нередко за религию принимают  некое  мистическое  любопытство,

национально-культурные  рефлексии,  а  иногда и простое потребительство. Разобраться в том – Кто же есть Бог пред нами, и кто мы – пред ним, сделать первые шаги  ко Храму  духовной жизни и первые шаги в своем приходском храме – цель настоящего издания. И да поможет нам на  этом пути Господь!

«Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные»  (Мф. 11, 28)

Вступление.

Смысл жизни: путь бабочки.

Смысл жизни – вопрос сколь расплывчатый, столь же и остро насущный для каждого человека. Кто мы,  зачем мы  здесь,  куда  идем  и  каким должен быть этот путь? В конечной полноте ответить на этот вопрос может только каждый для себя  –  в  своем  сердце. но  есть  и  общие,  укорененные  в  самом  бытии,  закономерности,  объективность  которых  невозможно  отменить  нашей субъективностью. Понять  эти фундаментальные законы и определиться в отношении их – обязанность любого разумного человека. Цель этой книги – попытаться сделать несколько шагов в этом направлении.

Итак:

Лекция  в  университете.  Вопрос  студентам: «Какую по счету жизнь вы сейчас проживаете?» Интересуются – о какой жизни идет речь: духовной или физической? «О физической. Вполне конкретной реальной жизни». Ответы – кто во что горазд: прагматики – «первую», романтики – «одну из многих»,  оригиналы  –  «пятую  с половиной». Один  отвечает:  «Вторую».  –  «Почему?»  –  «не знаю. Так кажется». Кажется как раз правильно. Объясняю:

Мы все, друзья мои, уже прожили одну жизнь – жизнь  в  ином  мире.  Там  была  своя  четко  ограниченная  в  пространстве  вселенная;  была  своя среда обитания – жидкая субстанция. Пищеварительный тракт, как и легкие, мы имели, но они не работали – как оказалось, были зарезервированы для  будущей жизни,  а  питание  осуществлялось через  особый  орган,  от  которого  сейчас  остался один  «узелок».  Обычно  в  своей  вселенной  мы жили поодиночке, но бывало, что собиралось нас двое или трое, а то и больше. Рождения своего мы не помнили – были тогда еще слишком малы, но с определенного момента вполне себя осознавали. Мы  жили,  развивались,  мыслили,  чувствовали, переживали,  горевали  и  радовались. некоторые из нас болели, многих зверски убили. И все мы, в  конце  концов,  умерли. И  это  была  настоящая смерть, мы были свидетелями ужасной катастрофы:  наша  вселенная  страшно  деформировалась и начала нас извергать, жидкая среда, в которой мы жили, куда-то излилась, мы были выброшены в пустое «безводное» пространство на произвол чуждой стихии, и, в завершение, – о ужас! – порвалась последняя связывавшая нас с жизнью пуповина, через которую осуществлялось все наше питание – и мы отчаянно закричали: «Уа-уа!!!».

«…родился человек в мир» (Ин. 16, 21).

Специалисты по детской психологии утверждают,  что  стресс,  который  переживает  младенец в момент рождения, сопоставим со стрессом смертного мгновения. но помнит ли это наш разум? Какими мы  помним  себя  изначально:  двухлетками? четырехлетками? шестилетками? А до этого – что, ничего не было? неужели наш разум так одномерен, что не понимает простого логического построения – что уже было когда-то, может повториться  и  в  будущем? Родители  рассказали нам о нашем младенчестве – и мы верим. Врачи рассказали нам о процессе беременности – и мы верим.  Святые  рассказали  нам  то,  что  открыто Самим Господом – о вечной жизни. Верим ли мы? Скажете, живот  беременной можно пощупать,  а кто  пощупает  отшедшую  от  мертвенного  тела душу?

Но, друзья мои, в наш ли век – век кварков и нейтрино, век  теории относительности и  теории сингулярности  –  требовать  «пощупать»?!  Гороскопы на кофейной гуще не смущают? Барабашки  в  шкафу  не  смущают?  Зеленые  человечки  с неопознанными Летающими Объедками не смущают? А факт вечной жизни души, оказывается, смущает –  это  суеверие,  это не доказано,  это не так уж и важно. Да что уж может быть важнее?! Быть ли нам «выкидышами» вечности, или человеком в богозданной полноте природы! Как можно объяснить такую слепоту?

В XIX веке говорили: величайшее достижение дьявола в том, что он уверил людей, будто его нет. В  нашем  веке  он  достиг  большего:  он  заставил людей не думать о загробной участи. Любой приходской  священник  скажет: духовная  атмосфера во  время  совершения  обряда  погребения  (кроме редкого  случая,  когда  в  нем  участвуют  вполне церковные люди) –  страшна. Или отчаяние, или безразличие – смотря по ситуации. никто не чувствует, что совершается великое таинство рождения души.

Да, да – это рождение. В природе, нам для вразумления,  Господь  дал  замечательный  пример: бабочка. Сколько  рождений  она  претерпевает  и сколько жизней проживает? Пять! Первая жизнь – зародыш в теле бабочки-мамы. Вторая – яички в паутинке. Третья – гусеница. Четвертая – куколка. Пятая – бабочка. Пять жизней! И это прямая (надо  думать  не  случайная)  аналогия  того,  что происходит  с  человеком  на  пути  всей  его  большой жизни.

Церковь  учит  полноте  ответственности  человека  за свою жизнь: душа не путешествует из тела  в  тело,  оправдывая  следующей  реинкарнацией любые неисправности нынешней своей жизни.  начало  существования  души  единственно: она  сотворяется Богом для вечности и начинает существовать во времени в момент зачатия человеческого  тела.  Это  первое  рождение  и  первая жизнь. на  этом  этапе  существования  особенностью является то, что душа и тело младенца еще не могут реализовать богодарованную им свободу: они готовятся ко второму рождению.

Второе рождение у бабочки и человека очень схоже:  бабочка  рожает  яичко,  женщина  рожает ребенка.  начинается  вторая  жизнь  –  самостоятельная жизнь тела и души. Душа обретает способность делать выбор. Внешняя аналогия становится все более явной. Яичко – пассивная форма жизни. И  не  достаточная. Для  того  чтобы  стать бабочкой – нужно побывать гусеницей. Для того, чтобы пребывать со Христом в вечности – нужно встретиться со Христом в этой жизни.

Третье рождение – это Крещение. Прошу обратить внимание – некрещеный человек обладает бессмертной душой. но она пребывает как бы в пассивном состоянии, она не обладает необходимыми для развития степенями свободы. Представим себе такой пример: некий предмет, допустим, книгу неосторожно положили в лужу клея, клей высох. Можно книгу поднять, оторвать? Можно, но для этого необходимо приложить немало усилий. А вот если клей рассохся или смыт растворителем? Протяни руку и подними! но ведь кажется, что книга все так же лежит, и ничего не произошло… Таким же образом и с душой в Крещении не происходит ничего внешне заметного (чего зачастую  ожидают  экзальтированные  личности): Крещение это не кинетика, а потенция. Зато какая! С души сняты путы, кандалы первородного греха – живи, возрастай! Тут уж душа должна потрудиться. Гусеница ползает по листикам, питается, наполняется соками будущей жизни. Душа питается  благодатью  Божией  и  исполняется  начатками жизни вечной. Потрудись, душа, не ленись – с «листика» на «листик» – доброделание и молитва, Таинства Церкви и самопознание: все доброе  тебе прилежит. Для  гусеницы  губителен ядохимикат – беги от него. Для души губителен, ядовит грех – беги от него, очищайся от него: все это тебе дано в Церкви. И готовься к четвертому рождению.

Четвертое  рождение  –  да,  смерть.  Успение, «засыпание» – не правда ли, это очень похоже на «окукливание»? Вот куколка висит – суха, мертва. Стручок какой-то, кочерыжка. но нет, внешность обманчива  –  сокровенная  жизнь  продолжается. Душа  отошла  от  тела,  но  и  это  еще  не  конец… Где-то  там,  в  небесных  чертогах,  она  пребывает в том состоянии, которое условно называется «предварительным судом». В чем-то это состояние схоже с первой жизнью: сама свое положение она уже изменить никак не может; того тварного времени, в котором мы живем, и в котором возможны изменения, для неё уже не существует. новсе-таки изменения – положительные –  возможны. Возможны действием извне. Любящие усопшего – живущие на земле близкие и небесные покровители – молятся Господу, и их дерзновенная любовь  сдвигает  законы  мироздания:  небесная справедливость уступает место милосердию. Так чья-либо  заботливая  рука  может  перенести  неразумно обосновавшуюся, например, в дымоходе куколку  на  более  благополучное место  – живи! И  душа  живет  (если  только  своим  коснением  в злодеяниях  не  была  немедленно  низвергнута  во ад) надеждой и ожиданием последнего и страшного рождения – Страшного Суда.

Да, Страшный Суд, конец этого мира – он действительно  страшен,  ибо Суд Божий  никому  не ведом. но верующая душа живет надеждой, ибо ради  этого  события  –  пятого  рождения  –  она пришла в мир! И вот бабочка вылетает из куколки – красота родилась! Вы никогда не задумывались, зачем природе бабочки? Цветы? Зачем нужна красота? Ведь с функциональной точки зрения они  совершенно  бесполезны:  все  эти  разговоры про размножение, опыление – пустое. Я как священник сельский, наблюдающий жизнь природы воочию,  утверждаю  однозначно:  все  красивое не функционально, а некрасивое  (сорняки, мухи и пр.) – более жизнеспособно. Красота – это дар Божий, это милость Божия в нашем падшем мире: «…Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных  и  неправедных»  (Мф.  5,  45). Бабочки  –  это остатки  рая  земного;  не  все  заросло  волчцами и  терниями;  это ностальгия о потерянном рае и призыв к его обретению…

Бабочка  прекрасна  –  легка,  воздушна,  самоцветна, но она и телесна. В теле, во плоти, будет и последнее воскресение – это открыто нам Господом. Конечно, это будет не наш нынешний мир, и не наше нынешнее тело: «…чада века сего женятся и выходят замуж; а сподобившиеся достигнуть того века и воскресения из мертвых ни женятся, ни  замуж  не  выходят,  и  умереть  уже  не  могут, ибо они равны Ангелам и суть сыны Божии, будучи сынами воскресения» (Лк. 20, 34—36). Это будет сознательное бытие совершенной личности в полноте человеческой природы, вечное блаженное  пребывание  со Христом  в  нашем небесном Отечестве. Достигнуть этого – вот единственная самодостаточная цель человеческого существования, вот смысл жизни…

……..

Итак,  «…жив  Господь,  Который  сотворил нам  душу  сию, …  жива  будет  душа  твоя…» (Иер. 38, 16, 17). Пожалуй, это самое важное и в то же время очевидное открытие, достижимое человеком в сей жизни. Можно ли его игнорировать? Можно ли не замечать очевидности? Оказывается, можно. И называют это не безумием, а практическим подходом к жизни. Хорош практический подход – попивать пивко или драить светильник в каюте тонущего корабля, не обращая внимания на призывы занять место в спасательной шлюпке! нестись к обрыву в автомобиле без тормозов, игнорируя все предупредительные знаки и сигналы! неужто  кто-нибудь  всерьез  думает,  что  смерть его минет? но уже и врачи говорят о «жизни после смерти», ученые говорят о сотворении мира… не выглядит ли на фоне этого помрачение разума «практичного» человека зловещим гипнозом? но ведь мы все-таки взрослые люди! неужели мы до такой степени над собой не властны? Бог дал нам свободу  и  силу. никто  нас  не  может  заставить; могут  только  охмурять. И  что, мы  согласны  делать из жизни игру в наперстки?

Но,  тем не менее,  сорокапятилетний человек, треть  своей  жизни  проживший  в  условиях  религиозной свободы, по-прежнему выдвигает все тот же  аргумент: «нас  этому не учили». Это ли не абсурд? Компьютерами научились пользоваться? Мобильными телефонами научились? Банкоматами научились? А  вот креститься правильно так  и  не  научились. Евангелие  – Книгу Жизни, настольное  чтение  наших  предков,  даже  малограмотных,  –  не  осилили.  «Единое  на  потребу» оказалось невостребованным – не абсурд ли? не абсурд ли говорить о «смутных ощущениях тепла» на  краю  вулкана? О щекотке под ножом  гильотины? Как это похоже на «простые правила» Алисы:  «Если  слишком  долго  держать  в  руках раскаленную  докрасна  кочергу,  в  конце  концов обожжешься. Если поглубже полоснуть по пальцу ножом, из пальца обычно идет кровь. А если разом  осушить  пузырек  с  пометкой  «Яд!»,  рано или  поздно  почувствуешь  недомогание». Какая-то дикая легкомысленность при определении краеугольного вопроса бытия – «что-то такое есть» – словно стишки юного поэта обсуждаются.

Масштаб проблемы и уровень реакции на нее столь несоразмерен, что заставляет предполагать или  зомбирование,  или  некую массовую  психотравму. Действительно, как можно оценить реакцию копающегося на огороде дачника, оповещенного об аварии на ближайшей АЭС и о том, что через пару часов показатель радиации  зашкалит все  пределы  (аналог  положения  «Бог  –  строгий судия»), который на это отвечает: «А мне еще минимум четыре часа надо, чтобы прополоть морковную  грядку»?!  Или  иная  ситуация:  невинно осужденный  в  камере  смертников  узнает,  что  в течение  часа  принимают  ходатайство  об  амнистии с  гарантией освобождения  (аналог положения «Бог – милостивый Отец») и реагирует на это так: «Да ну их, я еще футбол по телеку не досмотрел». А ведь вопрос о бытии Бога лежит вообще вне всяких масштабов – уходит в бесконечность.

Но, может быть, именно величие масштаба делает  его невместимым  в  бытовое  сознание? Тем не менее претензия Homo  sapiens на разумность обязывает  его  осознать  себя  как  Homo  spiritus. И как странно слышать от людей, которые убеждены в том, что полноценно используют свой разум  и  контролируют  свое  сознание,  определение важнейшего вопроса мироздания не более, чем в виде расплывчатой формулировки: «что-то такое есть».

Так все-таки – есть? Или, может быть, – нет? не следует ли наконец разобраться – хотя бы для себя  самих? Ведь  если Бога нет – открываются колоссальные перспективы! «Тогда все можно!» – помните экстаз Ивана Карамазова? «Станем есть и пить, ибо завтра умрем!» (1 Кор. 15, 32.) – окончание мысли апостола Павла как-то не столь воодушевляющее, однако призыв чаяниям масс вполне соответствует.  не  стоит  комплексовать,  братва! Какие  ценности,  какая  мораль  –  все  выдумано! Если нет Бога, то и нет бессмертия, и тогда твое только  то,  что  успел  урвать  в  этой жизни. Если нет Бога, тогда нет объективных критериев добра и зла – и тогда только твои интересы и, более того, прихоти,  определяют  границы  дозволенного. Если нет Бога, то и не существует реальных категорий Божественного бытия – Любви, Истины, Красоты. Впрочем, никто не мешает тебе играть в любовь и пр., но не забывай – все это не серьезно: надоест – выброси! Вот, конечно, смерть – это неприятно, да кто ее, костлявую, поминает. Там-то уже ничего не будет, лопух на могиле, и все – чего об этом думать. А болезни – пока гром не грянул, тьфу-тьфу,  не  про  нас  сказано! не  страшно,  пожалуй, и то, что потомство обезьянье всю Землю уже в планетарном масштабе испоганило – да на наш век, вроде бы, хватит.

Ну что, диковато все это звучит? Да, утрированно, но согласитесь – честно и последовательно. нет Бога – ну, так и нет. И, кстати сказать, «Бога нет» и «Я считаю, что Бога нет» субъективно понятия тождественные. Если тебе так уж не хочется, чтобы Бог был (хотя Его бытие от тебя никак не  зависит),  то для  тебя Его  как бы и нет – «по вере вашей да будет вам» (Мф. 9, 29).  Бог познается только в любви, и насилие над твоей душой, даже ради ее спасения, Творец не совершит (ибо это  уничтожило  бы  свободную  человеческую личность). Так что если для тебя Бога нет – не лукавь, не прикрывайся «богом в душе» или «чем-то таким». Говори прямо: «Я безбожник», «Я не верю  ни  в  какие  высокие  чувства  и  идеалы», «Для меня свято только то, что мне самому нравится». И  не  ходи,  дружок,  в Церковь  свечи  палить. И креститься сам и детям крестным быть не дерзай – лицемерие никого не красит. И батюшку офис освятить не тащи – пользы-то не будет.

Будь честным безбожником: может быть это и не очень умно, но не подло.

Впрочем,  в  сложившейся  ситуации  есть  и вполне прозаическая, причина. Это лень человеческая. Один из самых интересных богословов и мыслителей ХХ  столетия – протоиерей Георгий Флоровский – отмечал, что первопричиной грехопадения первых людей была именно лень: они хотели быть «яко бози», но вне труда возделывания мира и послушания Творцу (Быт. 3, 4). А святым отцам Церкви  принадлежит  фраза:  «Для  того чтобы  погибнуть,  достаточно  быть  нерадивым (ленивым)». Действительно, вера в «человеческий разум» и в «космическую энергию», в барабашек и  «откровения» нострадамуса  etc.  не  обязывает ни к чему – иногда  только приятно щекочет нервы. Принятие же христианского мировоззрения именно  обязывает  –  и  обязывает  к  переменам глобальным:  ты  был  исполнителем,  безвольным винтиком  в механизме  –  стал  полновластным  и ответственным руководителем своей жизни, был младенцем – стал взрослым, был приговоренным к смерти и смирившимся со своей участью пленником – стал победителем, был плодом эволюции приматов – стал человеком!

Да, жизнь во Христе – это труд, это подвиг. но ведь по сути дела любая жизнь –  это  труд: двигаться – труд, питаться – труд, общаться – труд. Разве  что, может  быть,  сон не  труд. Так почему

бы –  если мы  так боимся  труда – не спать всегда? Вечно?  Зачем жить? но  если  все-таки жить, так почему бы не жить полноценно? Зачем спать вечно, почему бы не жить вечно? Ведь все равно уж, друзья, никуда от этого не деться – мы в этом мире живем, мы его, к сожалению, проживаем… Впрочем,  и  труд  не  так  уж  и  страшен,  «как  его малюют».  Ведь  подавляющее  большинство  людей  всю  свою жизнь  трудятся  самым  активным образом. И парадоксально то, что зачастую самые активные  в  трудах  мира  сего  люди  не  находят времени и сил на главный труд – спасения души. А ведь этот труд не подавляет и не заслоняет все прочее, в мире нам прилежащее. Бог, ведая немощи и нужды человека,  заповедал не шесть дней недели посвящать Ему, а седьмой – мирской жизни, но «шесть дней работай и делай (в них) всякие дела твои, а день седьмой – суббота Господу, Богу твоему…»  (Исх.  20,  9). От  верующего  человека, как  правило,  не  требуется  отказ  от мира  –  ведь в мир его привел Господь – но требуется осмысление  своего  бытия  в  мире.  Деятельная  вера  в Бога – жизнь земная ради жизни вечной – не выхолащивает наше существование, но возводит на новую ступень, преображает и освящает.

Позвольте привести такой пример: люди живут в подвале, в подземелье. Сыро, холодно, затхлый воздух – но жить можно. Заняты тяжелым трудом добычи пропитания: охотятся на крыс,  выращивают подземные  грибы. Размножаются, борются за  власть,  за  лучший  угол… Посреди подвала  – лестница ввысь, десять пролетов – и дверь. Дверь массивна, закрыта – но не заперта. А за дверью – прекрасный мир: поля и леса, моря и реки, бездна благодатного неба в пении птиц. И светлые счастливые люди ждут прихода из подземной «страны далече»  своих  братьев  и  сестер.  но  в  мрачном подземелье  своя  жизнь  и  своя  логика:  «нужно жить  (охотиться на крыс!),  а не фантазировать»; «а кто доказал, что там что-то есть? – ведь никто оттуда  не  возвращался  (еще  бы!)»;  «а  вдруг  это ловушка, нас хотят обмануть»  (но почему бы не проверить?).  Отец  Павел  Флоренский  приводил такой очевидный образ: тупик, обрыв, бездна; перед нами мост, конец его теряется в тумане. Вот выбор каждого человека: пойти по мосту и проверить, куда он ведет, или сесть у обрыва и застыть в пустоте бессмысленного коловращения бытия. Итак, кто мы – люди подземелья? Лентяи, трусы, неудачники,  застывшие  в  нелепых  позах  перед мостом, словно персонажи Дантова «Ада»? А может  быть, мы  такие  уж  страстные  грехофилы  – может  быть,  нам  нравится  полоскаться  в  грязи? Ведь есть же среди нас такие, которые хотят быть наркоманами, алкоголиками, ворами, хотят быть негодяями и подлецами (впрочем, это случаи уже клинические).

А если мы все-таки человеки – то почему мы живем в подземелье и питаемся крысами? Почему наша жизнь горизонтальна, когда Богом всем нам даны  крылья! И  вот  опять приходится  говорить о помрачении. Все-таки как противоестественна такая  слепота  –  в  любых  других житейских  об-стоятельствах она  воспринималась бы не иначе, как  безумие.  но  оказывается  не  это,  а  именно жизнь в Боге почитается миром безумием: «для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (1 Кор. 1, 23). Все оказывается перевернутым: два полюса, два смысла – «…мудрость мира сего есть безумие пред Богом…» (1 Кор. 3, 19). С кем мы? Какой делаем выбор? И не нужно себя обманывать – когда нам кажется, что мы «просто живем», что никакого выбора и не делаем – значит, мы его уже сделали: мы не с Богом. А «Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает» (Мф. 12, 30). Итак, не стоит ли попробовать подняться по ступеням?